Имя *:
Email *:
Страна:
 
Код *:
Документы публичной Оферты и
Согласие на обработку персональных данных здесь
Нажимая на кнопку "добавить комментарий"
вы соглашаетесь с условиями.


"И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал..."

А.С. Пушкин


Предупреждение ! Учитывая нынешнюю неблагоприятную обстановку, мы больше не будем утверждать какие-либо комментарии, которые не строго соблюдают устав: 1\ Нет сообщений расистского или нарушающего закон характера. 2\ Нет призывов к насилию или ненависти, ни оскорблений. 3\ Комментарий написан на хорошем языке и без орфографических ошибок. Что бы ни случилось, модераторам ни в коем случае не придется оправдывать свои решения.


А на последок я скажу...

Сегодня, 4 мая, празднует юбилей «флагман русского андеграунда» – Михаил Шемякин. Его путь, безусловно, хрестоматиен. От петербургского подполья и принудительного лечения в психиатрической клинике до мирового признания. Мария Максимова поговорила с художником накануне его юбилея. О том, как всем нам научиться разбираться в современном искусстве, о деле Кирилла Серебренникова и, конечно, о планах мастера на юбилейный год.     
Мария Максимова: Сейчас так много всевозможных художников развелось. Как отличить в современном искусстве «пустышку» от настоящего, подлинного произведения? 
Шемякин: Давайте говорить начистоту. Существует западный мир, и существует русский мир, которые отличаются друг от друга всем. Если говорить об устройстве российского художественного мира – мира коллекционеров и аукционов – мы пока из себя являем нечто пузыреобразное. И, если кто-то проткнет это иголкой, оттуда что-то посыпется или польется, или просто мы услышим странный запах. Нет ещё у нас этого пространства, которое создавалось на Западе десятилетиями. Неужели вы думаете, что Абрамович сам додумался купить за 100 миллионов триптих Фрэнсиса Бэкона?! Или за сорок миллионов купить «толстую женщину» Люсьена Фрейда (прим.ред. Картина «Станционный смотритель спит»)! Конечно, ему было сказано, что: во-первых, это вклад; во-вторых, это интересно; в-третьих, через пятнадцать лет эта «толстая женщина» будет продана уже не за сорок миллионов, а за сто двадцать. 
Мария Максимова: Тогда что представляет из себя состояние сегодняшнего художественного рынка, на ваш взгляд? 
Шемякин: Это инвестиции. Это совершенно иное мышление, чем то, в котором варились коллекционеры прошлого времени. Такие профессора, как Чудновский или Перфилов, копили деньги и собирали то, что им нравится. Самый большой коллекционер – дядя Жора Костаки (прим.ред. Георгий Костаки - крупнейший коллекционер русского авангарда) – сделал миллионы, собирая у вдов за копейки произведения их мужей. Он оставил восемьдесят процентов своей коллекции России, а двадцать процентов купили Афины и за тридцать три миллиона долларов создали музей современного искусства. Но я не думаю, что дядя Жора в то время думал о том, что он когда-нибудь продаст коллекцию. Он говорил: «Я же видел, что они первые сделали это. Я купил!» Сегодня говорят иначе: «Что вы посоветуете? Во что стоит вложить деньги?» А на Западе это уже стало принципом бытия. И я понимаю, почему. Потому что ни один банк не даст те годовые проценты, которые дают аукционы искусства. Но это не значит, что тот коллекционер, который картину купил, ее любит. Мария Максимова: Как вы думаете, чему коллекционеры отдают большее предпочтение? По какому принципу они делают свой выбор? 
Шемякин: Есть коллекционеры, которые собирают импрессионистов. Тут уже не промахнешься. Это грандиозные полотна, и их обычно покупают мультимиллионеры. Есть коллекционеры, которые собирают старое искусство. Недавно за три миллиона фунтов был продан крошечный рисунок Франсиско Гойя. Коллекционер купил его не для того, чтобы перепродать этого Гойю. Он охотился за этой серией. Западный художественный мир очень широкий, богатый, интересный. Там есть все. А у нас пока даже не сколотилась группа коллекционеров, о которых мы можем говорить серьёзно. Начинают, но это начинание ещё очень робкое. Я человек, который прожил 50 лет на Западе, и могу сказать одно: рынок старого искусства сегодня феноменальный. Если бы мы были умнее, то покупали бы старых мастеров. Допустим, великолепная картина голландца, которая может украсить любой музей, стоит полтора миллиона. А рисунок на картоне Баския (прим.ред. Жан-Мишель Баския — американский художник), на котором или плохо сделанный автопортрет, или написано Fuck your mother, стоит три с половиной миллиона. Он, кстати, умер от передоза в 27 лет, а его картины все продолжают появляться. Им завалено все, на нем уже сделали миллиарды. 
Мария Максимова: То есть концепции не достаточно для художника. Или лучше голым побегать, дверь какую -нибудь поджечь. Современный художник должен обладать мастерством? 
Шемякин: Обязательно! Я очень верю в потенциал русского искусства. Колоссальные таланты живут в Новосибирске, в Магадане. Но многие живут так бедно, что не могут даже Эрмитаж приехать посмотреть. Сегодня это здорово тормозит образование. Коммунисты понимали громадную значимость искусства, поэтому искусство было объявлено идеологическим фронтом. А нас, нонконформистов, объявляли идеологическими диверсантами. Но отношение к искусству было предельно серьезное. А на сегодняшний день – «Ну мажьте картинки. Кривляйтесь на сцене, только особо не матюгайтесь, ребята». По большому счету, сегодня такая свобода, которая нам не снилась. У нас арестовывался самиздат, сажали нас за то, что мы писали картины не как полагается, бросали на два года в психушку. Это было другое время. Поэтому сегодня ныть о том, как нас притесняют, немножко комично...     
Мария Максимова: Владимир Путин как-то в шутку сказал, что после смерти Махатмы Ганди и поговорить не с кем. А Вам есть с кем поговорить? 
Шемякин: У меня много замечательных друзей. Говорю со своей супругой Сарой. Это мой помощник, необычайно смелый человек, который не побоялся со мной поехать в Афганистан, перейти нелегально границу и заниматься вызволением из плена советских солдат. Плюс ко всему, она ведёт мои дела, все сложные проекты. У неё большая библиотека на английском, французском и русском. У меня своя, большая, увы, только на русском! И с ней обо всём всегда интересно говорить. Потому что мы понимаем друг друга. Плюс у меня есть замечательные друзья – искусствоведы, историки. Отец Владимир Иванов – настоятель собора в Берлине. С Володей я могу говорить часами, один из феноменальных умов. Мои многочисленные родственники – кабардинцы Кардановы. Да иногда просто на улице поговоришь с простым человеком и понимаешь, что нету простых людей, каждый человек – это удивительный мир, целый космос! Так, что мне поговорить есть с кем. Вот почему меня интересуют русские говоры и загадки, над иллюстрациями к которым я сейчас работаю. В них я раскрываю ум и душу русского крестьянина, которым брезговали в царское время. Брезговали разговорным языком. А когда ты видишь и начинаешь изучать народное творчество, понимаешь, что перед нами грандиозные мастера лепки слова, отточенной образности и уникального мышления.     Мария Максимова: У Шевчука принято спрашивать, жив ли русский рок? Вас не могу не спросить: жив ли русский андеграунд? 
Шемякин: Андеграунда сегодня не может быть. Он почил, поскольку произошла перемена строя. Что такое андеграунд? Это искусство подполья. Мы назывались «художниками подполья». Сегодня ну никак мы себя этим обозначить не можем. Каждый лепит кто во что горазд. В свое время мы понимали, что наши работы никто не купит. Но мы не могли жить без того, чтобы не писать. Взять московскую школу нонконформизма – это Оскар Рабин (прим.ред. Оскар Рабин - один из основателей неофициальной художественной группы «Лианозово»). Другая линия феноменальная – художник Олег Целков. Человеку 84 года, а он работает как зверь. А сегодня о ком мы можем говорить? Ну делают какие-то похабные картинки. Сами признаются, что главное – скандал! Нарисуют бабу-крестьянку, которая делает минет в поле во время уборки урожая. Или Лев Толстой стоит в поле голый со Сталиным. Да, это всё мило, этим занимались когда-то Комар и Меламид, но сегодня это уже классика. 
Мария Максимова: То есть вы против таких сомнительных проявлений? 
Шемякин: Разумеется сегодня – все можно. Но это «дежа вю», как говорят «лягушатники». Я внимательно слежу за тем, что происходит в изобразительном искусстве сегодняшней России, но пока ничего серьезного, к сожалению, не вижу, а был бы рад. Сегодня молодые художники хотят не отставать от Америки, от Запада, но всё равно выглядят, отрываясь от корней, довольно комично. Мы вполне самодостаточны. У нас – русская икона, русский авангард и колоссальная школа соцреализма. Двигаясь от своеобразия русского искусства и образа жизни, мы должны оставаться самими собой. И сколько бы ни запускали лаптем в сторону Америки и Запада, все равно комплексов какой-то гложет. И время от него избавляться. «Мария Максимова: В чем смысл жизни? М.Ш.: Быть Человеком!»  источник статьи 

Страницы: 1
Показано 1-6 из 6 сообщений
1. Ульяна Михайловна Львова   (23.02.21 01:58)
Добро пожаловать! Мы рады вашим комментариям.
Страна: Россия

2. Вороновский Сергей   (23.02.21 02:30)
Отличный проект. Хотел бы прослушать лекции по курсу С2. Думаю, что это будет интересно.
Страна: Молдова

3. ооо приват трэйд   (23.02.21 03:23)
Хотелось бы выразить благодарность за сотрудничество и яркие идеи, которые помогли нам в развитии отношений с нашими партнерами. \\ Успехов во всех ваших начинаниях.
Страна: Россия

4. Суламитов Далер   (27.02.21 12:41)
Мне понравилось общение. Ульяна Михайловна очень добрая и умная.\\ Далер 10 лет.
Страна: Таджикистан

5. Артур Бердин   (15.03.21 16:25)
Мне понравились Лекции. Но в них мало информации о других художниках. Хотелось бы больше информации об истории русских авангардистов.
Страна: Россия

6. Хелен Винтер   (15.03.21 16:52)
Давно знаю работы этой художницы. Постоянно приобретаю у нее пейзажи и некоторые сувениры. Очень довольна.
Страна: Германия

1-6

Остались вопросы? Мы перезвоним вам!